Иллюзия свободы в цифровую эпоху

Сканирование радужной оболочки глаза, Biometrics 2004

Наивысшая угроза ближайших лет — не в растущем, благодаря технологиям, противостоянии между свободными и автократическими обществами. Она в том, что антиутопические идеи Джорджа Оруэлла и Олдоса Хаксли проявят себя в обоих типах систем.

За последние несколько недель СМИ по всему миру стали рассказывать, как технологии уничтожают политику. В автократиях вроде Китая, люди боятся сверх-могущественных правительств, Большого Брата из Оруэлловского «1984». В демократиях вроде США растёт беспокойство об обострении политического и социального разделения при содействии технокомпаний — в распространении дезинформации и создании идеологических «пузырей фильтров» — что приводит к чему-то, напоминающему «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли.

На деле, сокращая дистанцию между демократией и диктатурой, новые технологии делают невозможной любую из этих антиутопий. Но это не значит, что бояться тут нечего.

Большая часть 19-го Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая (КПК) была посвящена консолидации власти Президента Си Цзиньпина. Он, как предупреждают наблюдатели, создаёт диктатуру информационного века, в котором технологии, вместо того, чтобы ожидаемо принести свободы 1,4 млрд китайских граждан, позволят укрепить его авторитет. Предоставляя правительству очень детальную информацию о нуждах, чувствах и стремлениях обычных китайцев, Интернет позволяет китайским лидерам предупреждать недовольство. Иными словами, для утверждения стабильности они теперь используют Большие Данные, а не грубую силу.

А данные, и правда, большие. Более 170 млн камер с распознаванием лиц отслеживают каждый шаг, совершаемый гражданами. Система безопасности, усиленная искусственным интеллектом, может отмечать подозреваемых, пока они прогуливаются по берегу озера или покупают пельмешки на улице, и немедленно оповещать полицию. Данные с камер наблюдения идут в китайский банк данных «социальных кредитов», в котором режим собирает толстые досье о людской кредитоспособности, паттернах потребления, и общей надежности.

КПК таже использует технологии для управления собственными структурами, разрабатывая десятки приложений для связи с членами партии. Между тем, партия обрубает кое-какие технологические возможности, принуждая технокомпании размещать серверы в Китае, тем самым аккумулируя цензуру в стране.

Влияние технологий на американскую политику ещё очевиднее, но считается, что оно прежде всего рыночное, а не государственное. В числе самых громких историй была роль «фейковых новостей» в формировании прошлогодних президентских выборов. По данным Facebook, 126 млн американцев могли видеть фейковые новости во время кампании.

Совсем недавно специальный прокурор Роберт Мюллер, расследующий связи кампании Президента США Дональда Трампа с Россией на выборах 2016-го, предъявил обвинения бывшему руководителю кампании Полу Манафорту по 12 пунктам — включая «заговор против Соединенных Штатов» — за его действия перед кампанией. Джордж Пападопулос, советник кампании Трампа по международной политике, также был обвинён во лжи ФБР по поводу встреч с лицами, тесно связанными с российским правительством. Он признал вину и сотрудничает со следствием с лета.

Но за такими ошеломляющими событиями есть и явное беспокойство об уровне контроля, имеющемся у технологических компаний, над получаемой людьми информацией. Когда секретные алгоритмы определяют наше восприятие мира, людям становится всё труднее и труднее принимать осознанные решения — то, что философы считают базовым проявлением свободы воли.

Крупнейшие технологические компании, стоящие больше ВВП некоторых стран, стремятся к увеличению своей прибыли, а не к улучшению соц.обеспечения. Но при этом, когда внимание превосходит по ценности деньги, последствия их решений очень серьёзны. Джеймс Уильямс, академик и бывший инженер Google, считает, что цифровой век стимулирует яростную конкуренцию за наше внимание, и немногие могут сравниться в своей выгоде с Трампом, который стал для интернета тем, кем Рейган был для телевидения.

В то же самое время, влияние технологий на политику не слишком зависит от типа режима. Технологии размывают комфортное разделение между открытыми и закрытыми обществами, как и между плановыми и рыночными экономиками, уничтожая возможность их существования в чистом виде.